Стихийные игры [СИ] - Вероника Бер

приемы, с помощью которых можно уворачиваться от чужих ударов. У них не было большого спортзала, оснащённого хорошим оборудованием, поэтому им приходилось выкручиваться так, как можно, учитывая то, что их соперники очень сильные. Ленора составила идеальный план тренировок, чтобы каждый мог достаточно подготовиться — он был более трудный и загруженный по времени, а тех, кто уставал раньше времени, тренер очень жёстко подталкивала, хлестая ветвями по ногам. Хоть ей тоже надо было вернуться в форму, про наказания для лентяев она не забывала.

Единственным, что спасло всех, был приближающийся Новый год, а вместе с ним и каникулы. Кристиан и Селеста, как и летом, решили остаться у Паулы.

— Я рада вас принять, конечно, — она замялась, — Только вот я сама не знаю, буду я жить с мамой или папой.

— Они же бизнес вместе ведут, почему нельзя снова начать жить вместе? — спросил Кристиан, за что получил от сестры подзатыльник и угрожающий взгляд.

— Не суй нос, куда не просят, — шепнула она.

— Ничего страшного, я понимаю, что это действительно выглядит странно, — ответила Паула, — Такое бывает, что у людей остывают чувства друг к другу.

На самом деле, ей просто не хотелось рассказывать друзьям, что её родители просто давно нашли себе других партнеров и потеряли друг к другу какой-либо романтический интерес, а мать все ещё держит злобу на отца. Оба Файнберта — известные люди, поэтому умеют держаться в обществе и не распространяться о личных делах. Значит, Паула тоже.

— Дом твоего отца такой же большой? — продолжал расспрашивать Кристиан.

— Почти, но все же немного меньше. Он вообще в другом стиле выполнен, я бы сказала.

— Ты не была на Альтатонии до того, как поступила в Флос Петал?

— Иногда отец привозил меня к маме, если она не была занята, иногда я даже оставалась там на неделю. Потом они решили, что лучше мне находиться тут, пока проходит обучение, а когда я поступлю в старшую школу, тогда можно жить отдельно.

— Круто! Мы с Лестой вообще не знаем, куда подадимся после выпуска.

— Я думала по поводу этого, — сказала Селеста, — Нам должны поступить приглашения в разные академии, из них нам надо выбрать закрытую и оставаться там даже на праздники, если позволено. Летом же можно вернуться в Полетрав и жить той жизнью, что и ровно год назад.

— Фу, я не хочу обратно в это село, чтобы убирать навоз за животными и выводить их черт знает куда. Мы заслуживаем большего.

— Увы, выбирать не из чего.

— Эй, я вовсе не против, чтобы вы жили у меня! — вмешалась Паула.

— Прости, но рано или поздно нам придется уйти.

За это время они уже успели дойти до нужного автобуса и сесть в него. Этот год, в отличие от прошлого, вышел снежным. Некоторые хербу, особенно с очень чистой кровью, могут впасть от этого в спячку, которая длится от нескольких дней до двух недель. Связано это с тем, что их кожа и организм более чувствительны к холоду, и чтобы спастись, предпринимает такие меры. К примеру, за день до каникул так уснул Кевин, поэтому Кирею пришлось нести его до нужного автобуса на руках, а так же договориться с водителем, чтобы он остановился на нужной остановке.

Снега выпало не так много, как хотелось бы, но он продолжал медленно падать, и неизвестно, когда это закончится, но наблюдать за этим из тёплого автобуса было волшебно.

— Черт, ну и где ты куртку порвал? — спросила у брата Селеста, обратив внимание на то, что его рукав поврежден.

— Не знаю, я заметил это недавно, — Кристиан замялся: ему всегда сильно влетало за порчу вещей.

— Зашью и будешь дальше носить.

Сестра, на удивление, сейчас была действительно спокойна и расслаблена, совсем не настроена на ругань или ссору. Наверное, это из-за предстоящих каникул, ведь год действительно выдался сложным, тем более для неё. Хотя, может на это есть другая причина.

Дом мистера Файнберта находился далеко от цивилизации. Это была двухэтажная хижина с пятью комнатами и гаражем. В такие обычно можно приехать на лето, чтобы отдохнуть от городской суеты, но зимой тут было труднее. Везде стояли обогреватели, приходилось ходить в тёплых свитерах и укрываться одеялом по горло, чтобы не замёрзнуть, а ближайший магазин был в трехста метрах отсюда.

Из плюсов было то, что отец Паулы мог иногда возить их на машине в торговый центр. Сам мистер Файнберт, хоть ему было больше сорока, выглядел молодо и по последней моде, словно сын богатого бизнесмена. Его хоть, в отличие от матери подруги, они видели. В общении с дочерью он не был груб и холоден, но очень краток, из-за чего они общались не так часто. Не было тех «отцовских штук» вроде совместного просмотра кино или походов куда-либо.

Паулу же радовало, что папа встречался со своей новой девушкой не дома, чтобы не смущать её. А то пришлось бы многое объяснить гостям.

За неделю до праздника, они втроём успели украсить дом и нарядить ёлку. Хижина сияла красно-золотыми тонами. Затем Кристиан предложил, что можно было бы добавить ещё еловых веток или шишек для придания атмосфере природной естественности, на что все согласились.

— Эй, Леста, — спросил Кристиан, когда они с сестрой остались одни в комнате. Паула сказала, что у неё есть для них сюрприз и они должны подождать где-то в другом месте.

— Что?

— Как думаешь, что нам подарил мистер Файнберт?

— Боже, он не обязан нам ничего дарить, мы не его дети.

— Но я видел, как он положил три подарка под ёлку недавно.

— Правда? — удивилась Селеста, — Какого размера коробки?

— Небольшие, такие как для бижутерии обычно. Скорее всего, именно она.

— О, это классно. Если будут проблемы с деньгами, можно в любой момент продать.

После этого они замолчали — каждый начал думать о своём. Но Кристиан снова нарушил её свалим новым вопросом:

— А тот сервиз, который дарил Фелипо, он все ещё тут?

— Да, — ответила Селеста и сглотнула, — Почему ты вспомнил про него?

— Просто мы говорили о подарках и вот… Ещё я вспомнил, как Паула отправила в нарциссовое поместье какую-то картину и Фелипо…

Диалог ушел явно не туда, испортив настроение. Ведь Фелипо даже не дожил до встречи нового века, не поздравил их и ничего не подарил. Они вообще больше не увидятся, а все из-за какой-то болезни. Как они узнали от Тимеуса позже, на их семью кто-то наложил проклятье и Фелипо — четвертый ребенок, который умирает от этой болезни. Наверное, его родители надеялись